Девальвация контента: откуда придет спасение?

Как ни забавно это звучит для современного человека, но люди постоянно ощущали информационную перегрузку, начиная примерно со второй половины ХV века, после изобретения Гутенбергом типографского станка. Вот даже Дени Дидро в ХVIII веке и тот не выдержал, написав в «Энциклопедии»: «На протяжении веков количество книг будет расти постоянно, и можно прогнозировать, что придет время, когда из книг так же трудно будет узнать что-нибудь, как от непосредственного изучения всей вселенной. Искать долю правды, скрытую в природе, будет почти так же удобно, как и отыскать скрытое в огромном множестве переплетенных томов».

Если доходчивыми словами объяснять эту мысль философа эпохи Просвещения, то она очень проста: Дидро опасался, что среди моря бесполезной информации не сможет найти нужную ему. С этой мыслью в принципе человечество жило век за веком, наблюдая, как информация становится более доступной за счет появления технических средств для ее распространения, затем увеличивается в объемах за счет развития этих средств и упрощения распространения. Каждое новое поколение сталкивалось с избытком информации, и этот избыток, если можно так выразиться, рос, как снежный ком.

Мы, как крайнее поколение, естественно, больше других ощущаем информационный переизбыток. Ведь каждому конкретному человеку не нужна вся информация на этой планете, ему нужна только та, что полезна ему. Весь остальной контент при этом просто девальвируется. И чем информации больше, тем сильнее девальвация. Настоящая ценность контента в последний раз ощущалась человечеством, пожалуй, в ту эпоху, когда книги создавались из козьих шкур и переписывались вручную в скрипториях. А сегодня, когда тысячи интернет-страниц даже не попадают в индекс, а книг в мире уже около 130 миллионов (по подсчетам Google Books, проекта, созданного еще в 2004-м для каталогизации, сканирования и выкладывания всех книг в глобальную сеть), 99,9 % информации не стоит для нас почти ничего.

Парадокс в том, что мы не можем прекратить генерацию контента, потому что часть создаваемой информации на самом деле ценна для определенной группы людей, а другая часть — для другой группы и т.д. То есть полной девальвации контента не происходит и никогда не произойдет. В условиях все нарастающей лавины контента опасение, что одолевало Дидро, должно превратиться в панику: из читателей мы превращаемся в поглотителей тонн бессмысленной информации, мы не читаем, мы ее просто просматриваем, выцепляя «заманчивые» куски. Не потому, что мы такие отупевшие, а потому что человек обыкновенно сосредотачивает внимание только на том, что ему по-настоящему интересно. Но контента, который мы готовы читать, все меньше – такая создается иллюзия за лавиной обрушающейся на нас информации.

В таких условиях к чему готовиться создателям контента? К тому, что они будут никому не нужны. И не в обозримом будущем, а в ближайшем. Мировые информационные агентства все активнее задействуют роботов для генерации новостей. С 2015 года, например, одно из крупнейших международных информагентств Associated Press привлекает для создания финансового контента программу Wordsmith, разработанную компанией Automated Insights. Более 3500 финансовых заметок в год пишется этим роботом. А совсем недавно эта же программа стала писать для Associated Press новости о матчах младшей бейсбольной лиги Minor League Baseball.

В октябре 2015-го «Яндекс» объявил о запуске новостного сервиса «Яндекс для медиа». В этом «агентстве» нет ни одного «биожурналиста» – только алгоритмы и статистика. Контент ленты новостей готовят роботы на основе обработки информации других сервисов «Яндекса» – «Пробок», «Погоды» и «Поиска». Причем, круг вопросов, освещаемых автоматизированными системами, будет расширяться, обещает «Яндекс». Какие вопросы войдут в «поле освещения» роботов, будет зависеть от интереса аудитории к тем или иным событиям, а интерес, в свою очередь, легко отследить по активностям пользователей в поисковых сервисах.

Контент почти полностью станет прерогативой роботов, и практически вся инфосреда превратится в кибержурналистику. А это кратно ускорит рост лавины контента и еще больше девальвирует его – с одной стороны… Именно только с одной, потому что про другую сторону медали мы пока ничего не сказали.

С другой стороны…

… инфосреда будет все более «затачиваться» под индивидуальные нужды конкретного пользователя. В идеальном варианте мы увидим мир, в котором роботы занимаются глобальным «контент-таргетингом»: детально изучают личность каждого индивида, его интересы, его реакции и выбирают ту информацию (те новости, сообщения, видео, романы, песни и пр.), которая будет интересна именно ему. Принцип, к которому все стремится, прост: каждому читателю – индивидуальный контент. «Персонифицированный поиск» уже сегодня расширился до изучения тысячи мелочей, до учета не только потребностей конкретной персоны, но и ее сиюминутных эмоций.

Самый очевидный пример такого вот «контент-таргетинга» – лента того же «Фейсбука». Мы привыкли, что наша лента формируется регулярно и словно бы магическим образом. Но за этим «волшебством» стоит работа сложнейшей нейросети. Алгоритм изучает нас: наши социальные связи, интересы и даже наше эмоциональное состояние, – по той активности, которую мы проявляем в каждый конкретный момент пребывания в соцсети. На основе полученных о нас данных этот алгоритм предлагает нам именно тот контент, который мы предпочитаем потреблять. И совершенно очевидно, что алгоритм будет становится умнее, все больше затачивая «ленты» пользователей под их интересы.

А что дальше? А дальше будет только прикольнее – судя по тому, с каким успехом поумневшие машины уже сегодня решают сложнейшую задачу изучения человеческих личностей. Обучаясь, машины будут все точнее отбирать факторы, важные для определения ценного для конкретной личности контента, и ранжировать эти факторы по степени важности все умнее: тысячи, миллионы факторов, миллиарды самых незначительных мелочей, которые все же с точки зрения робота имеют значение. Формирование индивидуального информационного поля вокруг каждого читателя, вокруг каждого потребителя контента идет уже сегодня, хотя принципы этого формирования и скрыты от всех, как содержимое ящика Пандоры.

В середине ХХ века Алан Тьюринг в статье «Может ли машина мыслить» привел несколько самых распространенных в то время возражений против самой идеи мыслящих машин. Вот одно из них, ярко выраженное неким профессором Джефферсоном на Листеровских чтениях за 1949 год: «До тех пор, пока машина не сможет написать сонет или сочинить музыкальное произведение, побуждаемая к тому собственными мыслями и эмоциями, а не за счет случайного совпадения символов, мы не можем согласиться с тем, что она равносильна мозгу, т. е. что она может не только написать эти вещи, но и понять то, что ею написано».

Скептики ХХ века, наверное, немало удивились бы тому, что в первой трети века ХХI машины, хоть руководствуясь и не эмоциями, но начали писать не только стихи, но и романы. Недавно прошла новость о том, что два сотрудника «Яндекса» выпустили альбом «Нейронная оборона», тексты песен которого создала нейросеть, причем в «безупречном», если так можно выразиться, стиле Егора Летова. А весной 2016 года издание Japan News сообщило о том, что в финал японского литературного конкурса имени Хоси Синъити вышла повесть, написанная с использованием возможностей искусственного интеллекта. Называется повесть тоже знаково – «День, когда компьютер написал роман». Но и это еще не все: из 1500 работ, представленных на этот литературный конкурс, роботами было создано 11 произведений.

Таких фактов уже можно привести огромное количество – роботы среди нас, они пишут музыку, стихи и романы. А значит, журналистам, писателям и всем прочим традиционным создателя традиционного контента просто не выдержать конкуренции. Сопоставимое по качеству произведение машина создаст в разы быстрее живого человека, а уж новость и подавно – за доли секунды. Копирайтеры, выпускающие редакторы и все прочие профессионалы, которых можно заменить алгоритмами, будут ими заменены. Что тогда?

Да ничего – это просто течение жизни. Сейчас ни у кого же вы взывает возражений тот факт, что созданием изделий из глины или выделкой кож занимаются автоматизированные станки, а не люди. Это проще и удобнее. Почему же это не должно касаться создания контента? Да, дальнейшая его девальвация в таких условиях неизбежна. Но люди все равно будут потреблять контент. Да, глобальная сеть будет заполнена хаосом девальвированного контента. Но отдельный пользователь этого «хаоса» может и не заметить.

Для конкретного человека все будет вполне «упорядочено» – потому что видеть он будет, скорее всего, тот контент, который по каким-то причинам сочтут нужным показать ему роботы. Гениальные романы будут создаваться машинами под одного читателя. А миллионы страниц, возможно, нужной, полезной, интереснейшей информации никто и никогда не прочитает просто потому, что нет аудитории, чьи интересы ориентированы на этот контент, – и вся эта «нечитаемая» информация, скорее всего, будет создана людьми. Ведь только люди обладают этим уникальнейшим свойством – писать не то, что востребовано другими, а то, что нравится им самим. Машины этой ошибки не совершат.