Шершавым языком иконы

50 икон  и других предметов искусства  середины XVII в выставлены в Патриаршем Дворце Московского Кремля в рамках экспозиции "Иконописцы царя Михаила Романова" . Для рекламиста эта выставка ценна не столько тем, что длительная реставрация и атрибуция открыла новые яркие имена: династию Савиных (Истому, Назария и Никифора), Марка Матвеева и Третьяка Гаврилова Кущикова и многих других мастеров широкого профиля – от иконописи и книжной миниатюры до эскизов к шитью и "черни" по металлу. Слишком актуальный нрав у этих произведений. Им далеко до праздничной невозмутимости "Симона Ушакова". Каждая из вещей создается в горячую пору, повествует о горячем событии и используется в горячих ситуациях.

Приглашенные со всей Руси  для восстановления Кремля после смуты мастера постарались украсить храмы и дворцы традиционными православными сюжетами. Но злоба дня так и сквозит в "воспоминаниях". "Богоматерь Федоровская". С ней, спасенной когда-то от татар Федором Стратилатом, московское посольство пришло к Михаилу Романову. "Богоматерь Боголюбская с предстоящими". Восходит ко сну Андрея Боголюбского на привале. Ныне среди "предстоящих" – основатель Успенского собора, сподвижник Ивана Калиты митрополит Петр, Михаил Романов, патриарх Филарет и простой народ. Сюжет так и называется "Моление о народе"

Чудов Монастырь. Разграбленный французами и разрушенный советской властью, но это потом. "Сейчас" же, после пожара в 1626 году, спешно, разными мастерами, пишется новый иконостас. Вместе с его фрагментами на выставке -  подробнейшая (70 клейм!)  икона "Чудо Архангела Михаила в Хонех" 1630 г., рассказывающая, как  покровитель воинов явился и разбил копьем камень на выстроенной язычниками запруде, грозившей затопить православный храм. Все равно, кто супостат – язычник, латинян, смутьян – все едино. Удвоенные иконы пророков заставляют не столько сравнивать мастера и школу, сколько ощущать тревожные будни пропаганды.

Мерная (в размер новорожденного) икона Иоанна Белоградского, небесного патрона царевича Иоанна Михайловича -  в одном зале с гробовой иконой: здесь умерший малыш встречает своего святого. Тут же - "Михаил Малеин"- личная икона отца.  Главное ли для  Михаила Романова пожар Москвы, поляки и еретики? Из надгробного убранства сына сохранился удивительный по красоте праздничный покров, где череп и кости в основании креста- сплошь из жемчуга…Опасность грозит каждому. Вот почему на выставке так много патрональных икон.

Складень с  изображением Сергия Радонежского и Никона Авраамия Палицына и ковчег для святынь Ивана Хворостинина. Оба деятеля  были дважды сосланы в монастырь при разных царях. Служилый путь тернист: того и гляди, обвинят в ереси, вольности или западничестве. А между тем,  крамола сквозит и в оформлении военного шлема Михаила Романова,  и в живописном решении одеяния Алексея - божьего человека на патрональной иконе Алексея Михайловича. Тишайшего.

Заложенное искони в образе, жесте, цвете, композиции бессмертие грубо нарушено. Бог со своими помощниками будто выходит из вечности, множится в образах с неимоверной скоростью и экспрессией, не пропуская ни одного значимого события, не забывая ни об одном значимом лице. Как люди, иконы живут недолго – горят и плавятся в пожарах, теряют опальных владельцев, собираются, осиротевшие,  у хозяйских надгробий, спорят о традиции и новизне. Но лики неизменно светлы, а жесты вселяют покой и веру. Написанные быстро и ярко, разными мастерами, они создают иллюзию коллективного хотения и радения за что-то одно. И конкретной, почти утилитарной пользы – организатора, оратора, терапевта.