Арт-субъекты "Managexe"

Что сами они куда интереснее своих монашеских облачений, как интереснее чипсов и колы всякая другая еда, как интереснее их работа деловой новостной ленты. Они менялись на глазах: вспоминали детство и собирались назавтра вырядиться в яркое;  мужчины размышляли вслух, не зная, чем кончится мысль и мило кокетничали, а бизнес-вимен производственных отделов обернулись многоликими консультантами. Ибо кто же такой менеджер, как не свободный от профессиональных оков медиум и маг, превращающий в деньги ауру?

Подобно воде всего, за несколько часов, они обогнули, каждый со своей стороны,  и оставили слипшиеся в камень профессиональные штампы и стереотипы, а вместе с ними – и китч выставочной клички "Managexe", и режиссерское сострадание к затюканным подсчетом прибыли "вотрубам". С профессиональной чуткостью в глазах они стали расспрашивать зрителей, а их-то что сюда привело? Что им лично дает эта выставка? И нельзя ли сфотографировать вот вас, например? Они излучали ауру. Обожали свое дело. По-японски играли визитными карточками. И управляли будущим аукционом.

Один из авторов выставки живых менеджеров, в ГЦСИ  - Александр Каффка  - невозмутимо полагал, что если управленцы окажутся скучными – значит, такова реальность. До сего дня арт-людей классифицировали, на них расписывались, им платили деньги за предоставление тела целиком и по частям, появление и исчезновение, на пьедестале и в клетке. Ар-объект был экспонатом,  только маркирующим реальность, но, по сути, таковой не являющейся, ибо только бессловесная Уорхолловская банка идентична Автору. Но для того, чтобы автор замерцал в живых артобъектах, устроителей нужно было устранить, что и было сделано с помощью четырех "нулей": отсутствия вознаграждения, принуждения, искусственной роли и присущего экспонатам молчания. Да, еще одно: выставка должна была многократно повторяться, дабы мы не попали под обаяние отдельных личностей.

Но Кафка лукавил: соскучиться в этом напряженном поле между профессией и человеком, менеджером и "производственником", экспонатом и арт-объектом, зрителем и зримым невозможно, это я вам как педагог говорю. Никак не направляемая извне эмоциональная масса  "Managexe" сделала свое дело: перед нами оказались не плачущие в "музее" Маяковского большевики и не инженеры в перестроечном обезьяннике (было, говорят, дело недалеко, тоже на Зоологической). Вольеры рухнули, и коммуникативный вирус распространился со скоростью вечной истины. Про вирус – слова Елены Шматко, второго автора выставки. По ее диагнозу – это запоздалый Уорхолловский штамм, которым Европа уже переболела, и который (добавлю от себя) мутировал у нас, как всегда, в классику никому не известного, но очень знакомого жанра. Об исторических параллелях Елена с хитростью настоящего менеджера умолчала, как не назвала и знакомого крупного бизнесмена, который искренне считает себя художником.

Выставка напоминает мощный тренинг. Цели его вполне банальны, а менеджмент – лишь популярная тема. Выводы прописаны в любой книжке, хоть сколько-нибудь затрагивающие проблемы психологии личности, эмоционального маркетинга, брендинга или даже теории услуг. Но то, что все это теперь еще и арт-объект, возникший на перекрестке делового и бесполезного миров, само по себе здорово и достойно  внимания не только простых обывателей, но и профессионалов. Скажем, устроителей BTL акций я бы просто за руку сюда отвела.

Единственное, что вызывает недоверие в концепции выставки - предполагаемое исчезновение зависимости от личного обаяния экспонатов. По-моему, мы имеем дело с неизученной формой осложнения от русской интерпретации contemporary-art. И развешенные на ниточках кусочки е-мейлов с ответами на предложение поучаствовать в проекте, обнаруживают тщету первичных анализов: зараза неизменно оказывается впереди. Так что если боитесь – держитесь от меня подальше!

Арт-объекты

Она первый раз в жизни организовывает театральный фестиваль у себя в Вологде. Поэтому поддержит любую безумную идею. Принципиально не уверена в том, что до конца знает себя, зачем она здесь и зачем тут я. И твердо убеждена, что никакой Рембрандт здесь ее, живую,  не заменит. Единственная, принесла на выставку ноутбук и преспокойно ваяет на нет собственный арт-объект. Анна.

Оделся как на работу и пришел. Хотя зря он так оделся – вот завтра приходите – увидите, что будет. Кто такой менеджер? – Да это вообще не русское слово, вот управленец – это да. Если подумать, и главврач, и директор школы – разве они не менеджеры? Всякая там профессия, образование, доходность. Разве можно все мерить Москвой?  Ну, не совсем они, конечно, менеджеры -  директора и главврачи. Настоящий менеджер к профессии не привязан. Он что угодно может организовать. Вот как консультант. Нет, ему до консультанта еще нужно доучиться. Богдану.

Галина – менеджер-журналист, ну и что?  Если завтра скажут: заведи магазин – легко! Эта граница проходит внутри – либо ты только собой можешь управлять, либо еще и другим. "Главное, что привлекает в современном искусстве – исчезают, меняются время, пространство, художественный метод, стиль, автор. А человек остается - в бесконечном множестве миров, творимых сиюсекундно". А можно посмотреть фотографию? Ой, теперь давайте  - с улыбкой!

Арт-объектом быть по-женски приятно. Понежиться в лучах личной лампы. Можно сидеть, отдыхать и звонить близким. Только ни в коем случае не надо называть ее экспонатом. Сейчас она проверит качество фото. И посоветует, как лучше снять. А потом заулыбается кому-то, в мобильник. Специалист по набору персонала, Марина.

Здесь хорошо, необычно, интересно. Можно отдохнуть и посмотреть на экран – дома некогда совсем.  Она сначала человек, потом – мама, жена, менеджер, наконец.  А как же иначе? "Кто хочет чего-нибудь добиться, находит средства. Кто не хочет – находит причину". Елена, менеджер по развитию.

Все это очень напоминает детство, перформансы всякие. И еще готов поучаствовать в чем-нибудь новеньком. О чем думается? – о работе, конечно. Визитками еще не со всеми обменялся – вдруг польза выйдет? Хотя, если бы взял ноутбук - работать бы не стал, это точно. Играл бы. Менеджер по продажам, Алексей.

В анкете – сплошные сослагания: "А это важно? Смотря как считать. Зависит от проекта. Ууу, это слишком личное. Смотря, что считать искусством" Профессия консультанта – сплошной стресс, ей ли чувствовать себя не в своей тарелке? Выставка – отличное поле для размышлений. Хотя бы о том, что зрители тут сами – объекты наблюдения, в отличие от "экспонатов", не знающие, зачем они здесь. Вот вы зачем здесь? Оказаться по ту сторону. Наблюдать взаимоотношения. Экран?– нет, интереснее смотреть в зал.  Обаятельнейшая улыбка абсолютно нефотоуловима. Стратегический ход? -  Наталья.

Елена.   Арт-объект в квадрате – сидит в кресле собственной фирмы. Под коммерческую задачу и отпущена сюда начальством. Тяжело сидеть без дела, но импровизаторская жилка берет свое: созерцать, а не решать задачи, все-таки здорово любопытно! Зачем оделась как на топ-саммит? Ну не в свитере же с джинсами приходить! К тому же ей нравится такой стиль. Как нравится и шум общения. Менеджмент.

До и после переговоров она играет на рояле. Вообще мечтает о рояле в кабинете, но пока его нет – вытаскивает клиента куда-нибудь, где есть клавиши, музицирует, и клиент подписывает все. Черное платье – любимое. Мужчинам вообще не нравятся брюки.   На экран  смотреть неинтересно – новые идеи так и лезут в голову. Чем глупее вопрос посетителя, тем гениальнее идея.  Три года занятий фотографии - и вот я уже  в кресле. Вместо Милы, президента консалтинговой фирмы.