Шаг в сторону – и все исчезнет…

«Будь я чистым русским, может быть, я к снегу относился бы спокойнее. До сих пор на меня белые заснеженные равнины действуют каким-то мистическим образом», -  признается художник в одном из интервью. Кажется, мистика  снега для него не только и не столько в гомогенности, чистоте, инопланетной эталонности, превращающей мир  в «неопознанный объект», сколько в происходящем на глазах и ощутимом переходе сугроба в порошу, наста в лед, снега в облако, земли в небо. В Инфантовом снегу всегда так  подвижно и фактурно, что его конструкции, сиюминутно и вечно переходящие из света в тень, из структуры в почву, из себя в отражение и обратно, кажутся случайной комбинацией льдинок на реке, листьев на ветру, явлений в атмосфере. "Шаг в сторону, и все исчезнет".

«Бывает и так - едешь на машине, и в какой-то момент природа тебя осеняет. Ты получаешь впечатление и сразу хочешь его реализовать. Выскакиваешь из машины и начинаешь что-то делать. Если ты пропустишь этот момент, то уже к этой точке больше не вернешься никогда. Так устроен мир, но требуется мужество выйти - и что-то сделать. Ты как бы находишься в магнитном поле, и подобно сердечнику, пропускаешь через себя линии этого поля. Находясь в эпицентре этого поля, ты получаешь право формулировать то, что тебе хочется. А как ты вышел за его пределы, - ты никто, случайный дядя. Случай разрушает ситуацию, вот постоянность присутствия внутри этого магнитного поля гарантирует тебе возможность что-то делать. С одной стороны, ты понимаешь, что ты делаешь, а с другой, ты не можешь оценить это. И постоянно ищешь зеркало», - все то же интервью.

«Зеркало натуры»  не только отстраняет, но и вовлекает в идеальный процесс появления-исчезновения, сгущения-рассеивания, знака и пустоты. Работы Инфанте молчаливо-медитативны, но они и музыкальны в той степени, в которой можно назвать музыкой случайное, глубокое и пронзительное звукоизвлечение. Само название «артефакты»  отдается в ушах двойным ударением - на художественном эксперименте и явлении природы,  которая чуть ли не сама и предлагает Инфанте лапидарный формат  - наилучший способ убедиться в своей целесообразности. 

В поисках пейзажа Инфанте отбирает те, что заражены супрематическим (а для кого-то ранее - романтическим) вирусом: деревья и снег, равнины и горы, ночь и день, выпуклости и впадины, небо и землю, ветки и воздух... «Артефакты» - волшебные очки  для распознавания божественного Послания.  

Собранные в небольшом зале - в виде спирали -   серии снежных работ с последними, 2009, радужными структурами, экспонаты выставки «Снежный меридиан» сами создают пульсирующий супрематический  пейзаж, где оптическим прибором - зрительский зрачок.

Однако - шаг в сторону, и эффект погружения куда-то исчезает: располагаясь в конце музейной анфилады, выставка смотрится переливающимся новогодним шариком на длинной ветке современного искусства ХХ века. Такая аккумуляция мирового «света и разума» создает, выражаясь рекламным языком, мощный положительный прагматический фон.  А если вспомнить неизменно рулящую соц-артистическую доминанту нынешнего арта и параллельную выставку к 10-летию ММСИ на Петровке, об Инфанте сразу начинаешь думать как о своего рода Тернере наших дней. Неуловимый штамм супрематизма легко превращается в штамп - ничего не поделаешь, музей.

Но стоит взять в руки каталог, или закрыть глаза на все, и ты опять один на один с артефактом или серией, затягивающим во фрактальную волну, где макро равно по занимательности микро, а   медийность - свойство материи.

Может быть, отпечатку артефакта, как и самому артефакту, тоже , нужна какая-то особая среда - зыбкая бесконечность, белое дыхание... 

На фестивале PANDUS, в павильоне «Космос» на ВВЦ двум картинам Инфанте нашлось место на запыленном громадном окне, сквозь которое  просвечивала «подледная» жизнь ВВЦ. Странно, но росчерки рамы и наложенная на пейзаж графика «запараллелили» эффект и остановили взгляд.

Оконным сквозняком потянула мысль: индустриальный хаос стекла и бетона, заброшенных новостроек и спальных районов ведь тоже болен супрематизмом. Вот если бы Франциско Инфанте стал Гулливером, возможно, он расставил бы свои палочки и зеркала где-нибудь в Бутово...и уловил очередной Промысел...

Выставку же можно принять, как архивное собрание вспышек памяти Вселенной о собственном рождении или следов медитации со стоянки забредшего с тибетских гор снежного Йети. Как  энциклопедию вариантов конца света или альбом рождественских открыток.  

Экспозиция будет открыта долго, до 1 августа. Но смотреть лучше, все-таки зимой...