Обратная сторона московской рекламы

По их наблюдениям, бурно растущий рынок наружной рекламы, на чиновничьем жаргоне - "наружки", угрожает историческому облику столицы. Все то, чем москвичи привыкли гордиться, теперь заслоняют бигборды, перетяжки, панель-кронштейны и брандмауэры.

Студенты вглядываются в узкие улочки старого города на огромных черно-белых фотографиях и не узнают. Музей истории Москвы.

Москва - город торговый. Был таким и всегда будет, продолжает экскурсовод. Наружная реклама и в XIX веке была. Только делали ее, во-первых, со вкусом, а во-вторых, по жестким правилам: буквы на вывесках не больше определенного размера и никаких ярких картинок, чтобы не затмить красоту фасада.

"Видно, насколько реклама была в те времена ненавязчивой. Здесь и магазин Белкина, и Пассаж", - рассказывает Вера Осадченко, заведующая сектором научно-просветительского отдела музея истории Москвы.

Сегодня у города новый вкус - вкус к рекламному гигантизму, делятся опасениями музейные работники. Такие полотна, как растянутые по периметру грустного Пушкина, в Европе возможны лишь в промышленных или спальных районах. Но центр Москвы попался на крючок копирайтеров. Причем в прямом смысле: исторические здания - лишь опора для крепления рекламных перетяжек.

Почувствовать атмосферу улиц, по которым бродили Гоголь и Пушкин, может только человек с очень хорошим воображением. Речей экскурсоводов об архитектурном облике столицы на этих улицах не слышно, потому что слишком шумно. А самого облика не видно, потому что архитектурные сооружения на грамотном бизнес-языке называются рекламными носителями.

Дом на Никитском бульваре, где умер Николай Васильевич Гоголь, рекламным носителем не является. Его даже отреставрировали. Краеведы, правда, ремонт не одобрили. Не совсем поняли изменение размеров окон, за которыми великий сатирик сжигал вторую часть "Мертвых душ". Окна стали маленькими. "Поскольку этот дом - памятник архитектуры и стоит на государственной охране, то менять облик здания все же недопустимо. Меняется вид дома. И это уже не та историческая правда", - говорит краевед Александр Фролов.

Дух истории - в деталях, разъясняют краеведы. В Риме невозможно перестроить мансарду без разрешения. Права владельцев зданий там жестко ограничены законом.

Я прежде всего москвичка, притом, в четвертом поколении, и только потом народная артистка, настаивает Наталья Селезнева. Она как может, заботится о городе. Цветы вот посадила под памятной доской Вертинского.

Она каждый день проходит мимо роскошного здания городской больницы, возведенной на личные деньги Екатерины Великой в 1775 году. Она находит состояние этого памятника убийственным и просит не допустить потери еще одного исторического кусочка Москвы.