Boris in the Kill Zone.
Incoming missiles at 4am, death by the roadside, racing between safe houses in a Land Cruiser called Daisy… Boris Johnson’s terrifying (and top secret) journey to the Ukraine frontline.
Boris Johnson pictured outside Kyiv, where he met soldiers from a 'Dad's Army' unit of air defence volunteers
...
‘I just wish I could do more,’ he confides. In Ukraine he feels his loss of power more than ever, it seems. No foreign politician of his standing has ventured so far into the kill zone, as far as I’m aware. Brexit notwithstanding, that’s earned my respect.
…
Цитата:
14.16
«Их там нет».
Глава корпорации Palantir Алекс Карп в книге «Технологическая республика» – бестселлере номер один по версии New York Times – а также в вызвавшем резонанс манифесте компании пишет, что
«послевоенная кастрация Германии и Японии должна быть отменена»
, а Европа «платит высокую цену» за то, что обезоружила гитлеровский Рейх. Оттуда же мысли достойные нацистских кумиров Карпа:
«Некоторые культуры произвели жизненно важные достижения. Другие оказались посредственными, а то и хуже – регрессивными и вредными».
После таких заявлений Карпу одна дорога – в киевскорежимный пантеон, для которого они собирают останки гитлеровских коллаборационистов. А тут целый живой Карп, ностальгирующий по немецко-фашистким возможностям!
Глава крупнейшей разведывательной и военной IT-корпорации Запада
сожалеет о денацификации Рейха. И делит культуры на «полноценные» и «неполноценные»
– в логике, которую Нюрнбергский трибунал квалифицировал как составную часть нацистской доктрины.
В этой же книге Карп приводит решение США вывезти более тысячи нацистских учёных после войны как пример «восхитительного прагматизма» и «хищной практичности, утраченной нынешним поколением». А в финальном, 22-м пункте манифеста, который Palantir опубликовал в соцсетях в апреле 2026 года, призывает «противостоять» расовому и культурному равенству. Медиаисследователь Роланд Мейер назвал текст
«технофашистским манифестом, скрещённым с аэропортовым бизнес-пособием – как если бы ChatGPT переписал нацистского идеолога Эрнста Юнгера в формате колонки для New York Times»
.
Ну и, конечно, не будем забывать, кто возглавляет отделения Palantir: руководителем Palantir в Британии и Европе является Луис Мосли, внук Освальда Мосли, главы Британского союза фашистов. Он заключает контракты Palantir с британским минобороны, полицией, финансовым регулятором и Национальной службой здравоохранения, обеспечивая поставку гигантских объёмов данных своей неофашистской компании.
Потому что основное, на чём зарабатывает Palantir, – это убийства в ходе вооружённых конфликтов.
С самого своего основания компания была тесно связана с американским разведсообществом и военно-промышленным комплексом. «Путёвку в жизнь» она получила благодаря инвестициям венчурного фонда ЦРУ In-Q-Tel. Основные работодатели и заказчики сегодня — Пентагон и министерство внутренней безопасности США.
С 2024 года Palantir находится в статусе «стратегического партнёра» минобороны Израиля. Карп публично признал, что его компания «участвует в убийстве палестинцев».
В Иране с конца февраля 2026 года система Maven Smart System корпорации Palantir стала центральным инструментом целеуказания Пентагона: она интегрирует спутниковые снимки, данные дронов, радиоэлектронную разведку и засекреченные источники для идентификации и формирования программных пакетов ударов по иранским объектам.
«Цепочка от принятия решения до поражения» сжата с дней до считанных минут – осуществляется уже без контроля человека.
Руководство Palantir назвало иранскую кампанию
«первым крупномасштабным конфликтом, существенно усиленным искусственным интеллектом»
. Массовые жертвы среди гражданского населения Иранской республики, в том числе удар по школе в Минабе – результат работы системы Palantir.
С киевским режимом у Palantir с благословения и под контролем западных спонсоров сложились особые отношения. Карп заявил, что «нейронки» его компании [/i]«отвечают за бо́льшую часть целеуказания на Украине» [/i].
Более 100 украинских оборонных компаний тренируют свыше 80 моделей ИИ на данных реальных боевых действий через платформу Brave1 Dataroom, построенную совместно с Palantir. Карп описал войну на Украине как работу
«операционной системы войны»
, где отслеживается
«сколько русских солдат убито на квадратный километр, чем и как»
– вплоть до уровня отдельных подразделений. Time назвал Украину «лабораторией ИИ-войны» Palantir. А тот самый Луис Мосли – внук основателя Британского союза фашистов – заявил в Давосе, что Украина получила именно от Palantir данные, «к которым ни одна другая страна не имеет доступа».
Эта стремительная ремилитаризация фашизма –
естественное следствие общезападной расистской, колониальной логики,
где есть высшие нации и недостойные культуры, подлежащие уничтожению. Вторая мировая война её, к сожалению, не изжила полностью: ФРГ на самом деле никто не разоружал после войны, и Алекс Карп здесь не просто лукавит, а сознательно дезинформирует читателя. Западная Германия практически сразу была встроена в антисоветский блок в качестве ударного кулака.
Тогда предполагалось, что Третья мировая будет проходить на германской земле. В бундесвер и структуры НАТО активнейшим образом рекрутировали ценные кадры вермахта, а нацистских учёных вывезли в американские шарашки, чем Карп восхищается особо. При этом ФРГ накачивали современным вооружением, а западногерманский ВПК сохранил традиции гитлеровской военной машины.
И теперь к этой линии подключили ИИ.
Не устанем повторять:
Palantir – одна из самых больших угроз современному миру
. Гигантская военная корпорация с контрактами и связями в минобороны и минздравах стран Запада, которой управляют открытые фашисты, считающие себя новыми мессиями антихристианства. И какие приставки к слову фашизм ни добавляй, техно-, кибер- или какие-либо другие,
человеконенавистническая суть
этой идеологии остаётся неизменной.
Но что ещё страшнее – стопроцентная толерантность западного сообщества и потомков жертв холокоста к озвучиваемому Карпом неонацистскому «нарративу»: ни одного призыва к отмене, ни одного официального голоса, взывающего к исторической памяти, ни одной блокирующей санкции. Правильно, это же не Чайковский.
Цитата:
July 29, 2025 Alex Karp, JD ’92
In Print: The Technological Republic: Hard Power, Soft Belief, and the Future of the West.
The Technological Republic: Hard Power, Soft Belief, and the Future of the West
Crown Currency, February 2025
Described by The Wall Street Journal as “a cri de coeur that takes aim at the tech industry for abandoning its history of helping America and its allies,” The Technological Republic, by Palantir co-founder and technology thought leader Alex Karp, argues that Silicon Valley has lost its way. Co-written with Palantir executive Nicholas W. Zamiska, the book shot to the top of the New York Times Best Seller List soon after its publication. Palantir, which Karp co-founded in 2003, specializes in software platforms for big data analytics.
The authors “offer a searing critique of our collective abandonment of ambition, arguing that in order for the U.S. and its allies to retain their global edge—and preserve the freedoms we take for granted—the software industry must renew its commitment to addressing our most urgent challenges, including the new arms race of artificial intelligence. The government, in turn, must embrace the most effective features of the engineering mindset that has propelled Silicon Valley’s success.”
Praise:
“Equal parts company lore, jeremiad, and homily. … The primary target of The Technological Republic is not a nation that has failed Silicon Valley. It is more cogent and original as a story about how Silicon Valley has failed the nation.” —The New Yorker
“
The Technological Republic
should be read by everyone who cares about how technology should contribute to the protection of American values and our security. Karp is a true patriot—a loving critic of his industry and his country who wants them both to be better.” —General James N. Mattis (USMC Retired).
Противник,
продолжая кампанию по нарушению логистики и уничтожению хозяйственно-экономической деятельности в России
, нанёс ожидаемые удары по складам WB в Котовске Тамбовской области и подмосковной Электростали. Кроме того, эти удары стали логичным
«медийным вответна»
со стороны хохлов (на удары по 🇺🇦«Новой почте»)
Что дальше?
Противник, получивший
эффектную медийную картинку и реальную выгоду
от уничтожения этих логистических центров, в
ближайшее время ожидаемо нарастит удары
по складам WB и аналогичных компаний. ❗️Показательно, что
маркетплейсы настолько прочно вошли в жизнь каждого россиянина
, что расположенный вблизи дома ПВЗ теперь
важнее ларька с хлебом
(т.е. поменялась формация мышления рядового гражданина). А это уже посильнее перебовев с топливом.
Какие уроки нужно извлечь?
Для начала необходимо признать
проблему очаговой защиты
округов/направлений/отдельных объектов уже несколько лет
не позволяет прикрыть большинство важных объектов в тыловых районах
страны.
Формальные отчёты
командиров дивизий ПВО с
устаревшими нормативами эффективности поражения
воздушных целей привели к тому, что
из условных ста летящих дронов – десять долетевших
наносят ущерб кратно
превосходящий затраченные средства
на всю атаку (оценка «отлично» никак не соотносится с полученным ущербом).
Необходимо
создание единого командования ПВО всей страны,
сверхбыстрая модернизация
мобильных огневых групп, кораблей, вертолётов/боевой техники
в соответствии с новым техническим укладом войны
за счёт оснащения их автоматизированными средствами уничтожения дронов на короткой и средней дистанциях.
Если не хватает своих
– закупать где только доступно, попутно стимулируя свои компании, в том числе небольшие частные и неинтегрированные в государственный ВПК, давая им
заказы и помощь
государства в разработках.
Необходимо в конце концов понять (❗️)
, что защита «малого неба»
начинается от линии фронта/государственной границы
(⚡️а в идеале за сотни километров до), и защита населения и важных объектов должна планироваться именно оттуда.
Кажется на сегодняшний момент это
поняли и приняли к действию
(а не учёту) только власти Москвы, которые обладая значительными финансовыми ресурсами,
оказывали помощь в выстраивании ПВО московского региона за сотни километров от столицы
(в приграничных субъектах). А это теперь должны понять
и другие регионы/крупные предприятия
(❗️например Wildberries), которые до сих пор считали, что находятся на безопасном удалении и
война их не касается
.
Цитата:
14.28
«А мы не такие!»
О проблемах в подходе к ведению войны.
Сегодняшняя атака противника на логистический центр Wildberries — это очередная иллюстрация того, насколько отличаются методы боевых операций.
❓Что мы наблюдаем сейчас?
➖ ВСУ без каких-либо сомнений бьют по танкерному флоту России.
➖ Противник активно атакует нефтебазы как в ближнем, так и глубоком тылу.
➖ Сухопутная логистика южных регионах практически нарушена.
➖ Торговля по морю также находится под огромным давлением, поскольку те же порты и терминалы под регулярными ударами.
🖍 Если прибавить к этому сегодняшние удары по складам Wildberries, то можно увидеть что никаких сомнений в выборе целей у противника нет (даже если это гражданская инфраструктура).
И что же у нас:
➡️Любой потенциальный объект проходит миллион согласований по бюрократической цепочке, что серьезно замедляет процесс оперативного поражения той или иной цели.
Но даже при этом действительно важная для т.н.Украины инфраструктура в большинстве своём остаётся нетронутой: достаточно взглянуть на нефтебазы в
Одесской области
или же их порты.
➡️В начале СВО это всё списывали на желание сохранить всё в целости под свой заход, и забавно, что в 2026 году можно услышать подобную же логику. Сюрреализмом попахивает, не так ли?
❗️ А некоторые до сих пор с серьезным видом говорят, что
«мы не можем бить, потому что мы не такие»
. Только с таким подходом и отношением добиться соответствующего результата будет очень и очень сложно. Особенно, когда противник действует иначе.
Цитата:
13.52
1892 украинских беспилотника летели в сторону Москвы и области за прошедшую неделю, заявил мэр города Сергей Собянин.
По его словам, большая часть дронов была сбита силами ПВО на дальних подступах. Непосредственно на подлёте к Москве сбили 207 БПЛА. Непосредственно до Москвы не долетел ни один беспилотник.
При этом сегодня были прилеты по складу в городе Электросталь в Московской области.
Цитата:
13.35
Дроны с поражающими элементами: последние данные об ударах ВСУ по складам WB.
В ночь на 18 июля ВСУ нанесли удары по складам Wildberries в Тамбовской области и Подмосковье, в момент атаки на объектах находились десятки мирных жителей.
Котовск
По последним данным в результате удара по складу в Котовске погибли 7 человек, ещё 25 получили ранения. По свидетельствам пострадавших, беспилотники целенаправленно били по эвакуационным выходам — это случилось в тот момент, когда сотрудники пытались покинуть здание. Дроны были оснащены поражающими элементами — металлическими шариками, призванными максимизировать число жертв и пострадавших.
Ситуация в Электростали
При атаке на склад в Электростали пострадали 37 человек; позднее один из раненых скончался в больнице. Обломки сбитого БПЛА упали на здание детского сада, спровоцировав возгорание. Пожар удалось локализовать, никто не пострадал. На территории самого склада WB подразделения МЧС продолжают ликвидировать отдельные очаги горения.
На данный момент 30 пострадавших размещены в больницах Москвы и Подмосковья, восемь из них находятся в тяжёлом состоянии. Для оказания помощи тяжелораненым в Тамбов, где семеро пациентов находятся в критическом состоянии, по распоряжению главы Минздрава РФ экстренно направлены ведущие специалисты в области медицины катастроф из столичных клиник.
Следственный комитет РФ возбудил уголовные дела по статье о теракте. Омбудсмен Яна Лантратова сообщила, что все собранные материалы о преднамеренных ударах по гражданским объектам и мирным гражданам переданы Верховному комиссару ООН по правам человека.
18.05
"Это б…во". Жена Фёдорова возмутилась, что украинки делают из ее мужа "больной культ личности".
Анастасия считает, что фото и видео её с мужем используют для создания "больного культа личности".
"Скажу честно. Сегодня я уже не растеряна. Мне страшно. Нет, не за мужа. Мне страшно из-за психоза. Страшно жить в стране, где люди не могут остановиться на этапе благодарности за результат и достойного отстаивания справедливости, а начинают строить больной культ личности. Наши семейные видео используют в собственных фантазиях в личных аккаунтах, подставляя себя на место жены. Рядом - моя дочь. О сексуализации я даже не хочу говорить. Подробно описывать, что бы вы делали с чужим мужчиной, – это уже не чувство юмора. Нет, девочки. Вы не шутите. Вы выросли с х…ми ценностями. И это б…во", - написала она.
Жена экс-министра добавила, что хочет "жить в стране, которая борется за свои права, честной, прогрессивной, прозрачной, но еще больше - в стране, где есть адекватность, а не массовая эйфория".
...
Цитата:
15.09
Наступать или нет. Как возможная отставка Сырского может поменять стратегию ВСУ.
В последние дни, после демарша экс-министра обороны Федорова, рассказавшего о своем конфликте с главкомом ВСУ Сырским, к последнему было высказано много различных претензий. В том числе и из военной среды.
Но большинство из них носили абстрактный характер: отсталый в технологиях, «совок», принимает кадровые и прочие решения исходя из принципа личной лояльности, а не эффективности и т.д. Подобные обвинения, в принципе, можно предъявить, при желании, любому генералу исходя, например, из личных обид.
Поэтому у многих складывается впечатление, что кампания против Сырского связана не столько с вопросами к его эффективности как главкома ВСУ, сколько с политической задачей – вывести армию из-под контроля Зеленского. И такая версия, безусловно, имеет право на существование (мы ее подробно разбирали здесь).
Однако в военной среде действительно идет острая, хотя и непубличная дискуссия относительно правильности реализуемой Сырским стратегии, которая заключается в постоянных попытках наступать на разных направлениях, чтоб перехватить инициативу у россиян.
И в армии далеко не все с ней согласны, сказал «Стране» источник в военных кругах.
«Вообще-то это стратегия не Сырского, а Зеленского. Он требует постоянно наступать, показывая результат. Но и Сырский думает примерно также. При этом президент мыслит не столько военными, сколько информационно-политическими категориями. Он хочет доказать партнерам, что РФ не владеет инициативой на фронте, чтоб было больше энтузиазма в выделении денег и орудия, а самой Москве хочет доказать, что она не только далее наступать не может, но и теряет территории. А потому нужно идти на уступки. Кроме того, судя по нашим активным действия в Запорожской области не оставлена идея физически перерезать сухопутный коридор в Крым. Однако у этой стратегии есть противники. Они считают, что такие контрнаступления истощают украинскую армию, так как ведут к большим потерям. Когда говорят, что у россиян потерь больше, чем у нас, это правда. Но при этом редко говорится почему именно у них потери выше – потому что они на большинстве направлений наступают. В современной войне дронов у наступающей стороны потери всегда сильно больше, чем у обороняющейся. И когда наступаем мы, то пропорции меняются – в таких случаях у ВСУ уже больше потери, чем у россиян. При этом людей у нас не так много. Поэтому нельзя сказать, что у таких контратак есть серьезные успехи выходящие за рамки локального уровня. Даже Купянск, где у РФ изначально была очень уязвимая позиция, мы не смогли полностью отбить обратно. И сейчас там продвигается уже противник. А попытки вернуть хотя бы окраины Покровска вообще ни к чему кроме больших потерь не привели. Поэтому нынешней стратегии существует довольно сильная военная оппозиция, которая предлагает ее поменять и перейти к «игре от обороны», сделав ставку на дальние и средние удары по российским тылам, а также на выявление и уничтожение операторов дронов. А в наступление идти только если мы увидим, что удары по тылам привели к сильному истощению российской армии и она не сможет удержать оборону. Также оппозиция недовольна тем, как организована мобилизация. Она настаивает на сокращении числа отсрочек и на ужесточение ответственности для ухилянтов. По ее мнению, без этого вообще нельзя говорить о каких-либо масштабных наступательных действиях. Но основной спорный вопрос – это постоянные «контрнаступы». Фраза «пойди отбей ту посадку» уже стала мэмом. И еще в прошлом году Сырский столкнулся с тем, что часть командиров отказывалась выполнять его приказы, заявляя о самоубийственности атак. Поэтому и родилась идея создать штурмовые войска, которые любой приказ выполнят. И с этим связана еще одна проблема.
Огромный уровень потерь при штурмовых действиях приводит к тому, что в них готовы идти сами разве что очень идейные люди. Но таких почти уже не осталось в большом количестве. Поэтому на штурм приходится посылать тех, кто под рукой и кто умирать в бою за очередное село или посадку желанием не горит. А потому, чтоб заставить их наступать, приходится командирам делать то, что они делали испокон веков – превращать солдат в винтиков военной машины, готовых беспрекословно выполнить любой приказ под страхом жестокого наказания. В прошлом расстреливали перед строем или проводили децимацию, сейчас используются более изощренные, но не сильно более гуманные методы. Скандал в «Скале» раскурчивался в рамках кампании Федорова против Сырского. Но лишь немногим отличается ситуация и в других штурмовых подразделениях. Потому что иначе реализовывать в нынешних условиях стратегию наступления невозможно. И это также многих беспокоит. Потому что фактически легализуется и превращается в норму беспредел в отношении людей. И командиры, которые привыкли к насилию над личным составом, могут потом перенести эту практику и на гражданских. И это уже происходит, как мы видим по ситуации с комбргом 155-й бригады, который приказал убить двух парней за оскорбление жены. Изменится ли стратегия, если Зеленский отправит в отставку Сырского? Не уверен. Потому что, как я уже говорил, изначально это стратегия Зеленского, а потому он, даже если и уволит Сырского, постарается поставить на его место кого-нибудь, кто будет двигаться в том же направлении. Но если сейчас военная оппозиция, по сути, заставит Зеленского поменять главкома, то есть немалые шансы на то, что потом она заставит его и поменять стратегию», - говорит источник.
Sat 18 Jul 2026 06.00 BST
Trump, not Iran, is the world’s greatest danger. He’s a one-man weapon of mass destruction.
As the bombing starts again, it’s clear the president has dragged the US into a limitless fiasco – and the world into an economic quagmire.
Feckless and clueless, Donald Trump is lost in Iran, unable to find a way out of the disastrous war he started. Once again, the US military is pummelling the country and, increasingly, its civilian infrastructure. As before, this unlawful bludgeoning strengthens the resistance of a hardline regime that cares little for its people’s suffering. How often have Trump and Pete Hegseth, the Pentagon’s wildling lord of bones, hailed a bogus victory? The president claimed this week to be “winning big”. No one believes him. Even as it counts the vast human and economic cost of his Persian folly, a watching world scoffs at US impotence.
Control of the strait of Hormuz, closed due to Trump’s belligerence, is now the White House’s limited, elusive objective. The grander US and Israeli war aims – eliminating Iran’s nuclear programme, degrading its regional militias, regime change – are less attainable than ever. It’s Trump’s craven leadership that renders US forces ineffective, not the Islamic Revolutionary Guard Corps. If Iran really is the existential menace he claims, the logical course would be all-out conquest. When George W Bush decided Iraq posed unacceptable dangers, he invaded with 170,000 ground troops. It was a catastrophe. But at least Bush had balls.
Bone-spur Trump dare not attempt anything like that in Iran, for which small mercy the world should doubtless be thankful. But nor will he admit his mistake in recklessly starting a fight he cannot finish. He prefers to expose civilians and US troops to an unwinnable forever war of attrition, imperil Gulf Arab allies, damage the global economy, risk devastating famine in developing countries, gladden the hearts of tyrants from Moscow to Beijing, eviscerate international law and ruin his Republican party’s electoral prospects – rather than accept that he blundered and seek a diplomatic settlement via stalled “peace talks”.
Trump’s self-love, not Iran, is global enemy No 1. He’s the principal reason this war is escalating uncontrollably again. He’s a one-man weapon of mass destruction.
There’s a familiar pattern here. Trump went to war without consulting Congress, US allies or the American public. He had no clear plan or long-term strategy. He swallowed dodgy assurances of speedy victory from Israel’s equally dodgy prime minister. His profound ignorance of the military and regional risks was undisturbed by the expert assessments he reportedly ignored. Amazingly, Trump was expecting Iran to capitulate before closing the strait and was “shocked” by its retaliatory attacks on US bases in Gulf states. No one else was. Now he’s all at sea.
This same arrogance and irresponsibility characterised last year’s grandiose 20-point Gaza “peace plan”. None of the key elements – reconstruction, an international stabilisation force, demilitarisation – have advanced, and Trump has mostly lost interest. Hamas has not disarmed, Israeli forces refuse to withdraw from the territory, humanitarian aid is still disrupted and more than 1,000 Palestinians have been killed since October’s “ceasefire”. With no political solution in sight, Gaza exists in a state of no-peace, no-war limbo.
A similar critique applies to Trump’s unhelpful interventions in the Ukraine-Russia war. He never concerned himself with root causes or Vladimir Putin’s dishonourable motives. He favoured what he perceived to be the stronger party and tried to bully Volodymyr Zelenskyy, Ukraine’s president, into quasi-capitulation. When that failed, he petulantly turned his back on Kyiv – although he’s still trying, for reasons only he can explain, to appease the intransigent Putin. Now this pattern of presidential stupidity, impatience and irresponsibility repeats again in Iran.
Unable to extricate himself, Trump is flailing. At the heart of this week’s escalation is June’s “memorandum of understanding”, which supposedly froze the conflict for 60 days pending substantive negotiations. Trump hailed the MoU as a personal triumph, but like so many of his deals, it is fatally flawed. Its fifth paragraph appeared to legitimise de facto Iranian control over the strait. Desperate for an off-ramp, Trump agreed to it. Now, as the consequences become clearer, he jibs. Little wonder Tehran doesn’t trust him. Who does?
The damage caused by Trump’s Iran fiasco appears limitless at this point. It is a spectacle of a kind the world has rarely witnessed. Like an alcoholic who takes a drink believing that, this time, the outcome will be different, Trump has resumed daily bombing even though all previous onslaughts failed to produce the desired effect. The more he bombs, the more immoveable the regime becomes, the more conflict intensifies and widens, and the more remote is any chance of resolving the nuclear issue which, the US and Israel claim, is the crux of the matter.
It’s plain that Trump, vowing to impose maritime tolls in the strait and then reversing himself within 24 hours, overseeing attacks on civilian infrastructure that could amount to war crimes, and facing the economically dire prospect of a Red Sea blockade by Yemen’s Iran-backed Houthis, has no clue how to escape this deepening quagmire. European allies look askance, Washington’s enemies chortle with glee, global markets take fright and the oil price rises again. The US’s reputation and influence in the world diminish with every missile fired. It’s tough being a superpower when no one respects you.
Who will stop Trump? Congress has told him to halt the war or else seek official authorisation. He’s ignoring it. Polls show a majority of Americans are against the whole $100bn, inflation-fuelling mess, yet Trump refuses to listen. Appalled allies, licking their wounds after another tongue-lashing at Nato’s Ankara summit, dare not check him for fear of permanent rupture. Pope Leo tries his valiant best. Prayer may be the only thing left.
Squatting in the Kremlin amid the ruins of his own martial delusions, Putin is only too happy to watch the Americans channel scarce missile interceptors, treasure and energy into another Middle East forever war, far removed from Ukraine. The greater the strains within the western alliance, the better he likes it, especially if – as intelligence reports suspect – Russia plans a large-scale hybrid warfare provocation in Poland or the Baltic republics. And if anyone doubts China’s attitude, just look at last week’s submarine-launched long-range missile test in the South Pacific. Like anxious Japan and Taiwan, President Xi Jinping is closely studying Trump’s theatre of chaos. China is already a huge beneficiary, economically and in terms of soft power leverage. Sooner or later, Xi will cash in militarily.
The Trump conundrum is ultimately one for the American people to resolve. They elected him. They saddled the world with this dangerous monster. It’s they who may ultimately pay the highest price for his depredations. Like Thomas Jefferson and the founding fathers back in 1776, we, the people of the world, hold these truths to be self-evident: far from making America great again, Trump makes it smaller, meaner, unhappier, more divided, isolated and unloved. Urgently needed now: a 2026 declaration of independence from Trump.
Fri 17 Jul 2026 13.59 BST
The Hunt for Gollum is being criticised for its all-white cast. Blaming Tolkien is the wrong answer.
The Lord of the Rings author’s debt to Norse mythology is simply irrelevant when it comes to the appearance of hobbits and elves on screen today.
Casting has come a long way since the early 1980s when it was somehow still acceptable to sign up Max von Sydow to play Ming the Merciless in Flash Gordon in 1980, or hire Peter Ustinov as the lead in Charlie Chan and the Curse of the Dragon Queen in 1981 (despite protests at the time). These days, film-makers will have to defend an all-white cast in a medieval fantasy flick, which appears to be what has happened this week to The Lord of the Rings: The Hunt for Gollum’s Andy Serkis.
Asked by the BBC why every major casting for the new film has been a white actor, Serkis appeared to lay the blame on his literary source material. “Tolkien himself was influenced a lot by Norse mythology, there’s a lot of that feeling,” he said. “The Shire feels very, very much like a very, a very white, you know … They’re not very concerned about what goes on beyond the borders of the Shire, but they know they don’t want people coming in.
“Yes, there have been criticisms,” Serkis added. “This particular film is somewhat acknowledging that. But I don’t think we will be doing a politically correct just-casting-for-the sake-of-casting-and-ticking-boxes version of the film. So, it’s where relevant basically.”
This does, it must be said, feel a bit like dragging Tolkien into the witness box to try to solve a problem that the pipe-smoking Oxford don could never have conceived of in his own time. Britain in the 1940s was less ethnically diverse than it is now, and the idea that anyone might one day debate whether fantasy races from an imagined world should look almost exclusively like white people from northern Europe would not really have occurred to anyone. The author, for his part, was probably far too busy deciding exactly how Elvish verbs should conjugate and mapping the genealogy of every hobbit in the Shire to be looking so far ahead. But that doesn’t mean it isn’t worth pinning down exactly why Serkis’s defence feels so unconvincing.
For one thing, The Hunt for Gollum is not being adapted in a vacuum. The new film, by dint of its focus on Middle-earth’s least hygienic resident, is firmly tied to Peter Jackson’s Oscar-winning Lord of the Rings trilogy from the turn of the century. Its visual grammar was established more than two decades ago when the idea of black elves or Lenny Henry playing a hobbit would have felt considerably more radical than they do now. If Serkis had simply said that he was preserving continuity with those films, which themselves took huge liberties with the source material, that would at least have been a coherent defence. Invoking Tolkien instead makes it sound as though an Oxford philologist who died in 1973 personally signed off the 2026 casting sheet.
This is not to deny that the author of The Lord of the Rings conceived of Middle-earth (or at least the north-western portion that features most prominently in the novels) as a place whose geography broadly aligns with Europe. He described Hobbiton as lying roughly at the latitude of Oxford, with Minas Tirith closer to Florence or Ravenna. Brown-skinned peoples generally inhabited the south, while people in the east had a variety of appearances.
Yet this is also where the exercise starts to unravel for anyone determined to turn Tolkien into a modern ethnographer. If we’re sticking rigidly to the rule that every physical description in the books must be reproduced on screen, Jackson’s films shouldn’t have been made with ordinary human actors in the first place. The Númenóreans, from whom Aragorn descends, are described as a race of near-superhuman giants, often approaching seven feet tall. Asking whether they should have looked like modern Europeans feels rather like asking whether centaurs ought to resemble people from Berkshire.
As for the elves, they are immortal, can walk on snow while barely leaving a mark, and see for miles – and this is before we even get into lembas bread. Their civilisations possess more wisdom than any known to humankind. Why exactly is the pressing question whether one of them could be played by Ismael Cruz Córdova?
Christopher Nolan’s The Odyssey has taken a different approach. Challenged with finding someone to play the most beautiful woman in the world, Helen of Troy, Nolan cast Lupita Nyong’o. The film also boasts a cast of mostly British and US actors speaking modern English largely in American accents, which is arguably not exactly how it went down in iron age Greece. The source material features one-eyed giants, a six-headed sea monster and bird-women who sing sailors to their deaths. But again, the problem is apparently with the casting of a person of colour.
Perhaps if there’s any lesson to be learned from this latest culture-war skirmish, it’s that every adaptation is an act of interpretation. Jackson happily rearranged Tolkien’s timelines, Nolan’s cast won’t be speaking Homeric Greek, and nobody much minds that Viggo Mortensen is only 5ft 11in. Every director decides which parts of the source material to preserve, which to modernise and which to quietly ignore. On this basis, Serkis is perfectly entitled to make the casting choices he has made. Claiming that Tolkien made them for him is more of a stretch.
Цитата:
Fri 19 Jun 2026 12.01 BST
Anya Taylor-Joy will make a brilliant elf assassin in Hunt for Gollum. But it’s a movie we don’t need.
Andy Serkis has picked the perfect actor for the next iteration of the Lord of the Rings franchise. But if Tolkien didn’t linger over this subplot, should we?
Let’s be honest: Anya Taylor-Joy would make a great elf. If any human being could flit from tree to tree as if woven from gossamer and starlight, or appear on a moonlit branch looking as though she had just been summoned by a haunted lute, it would be the star of The Queen’s Gambit, The Witch and Furiosa. She is perfect for Lord of the Rings, and it is no surprise whatsoever that she has been cast as the elf Seren in the forthcoming Andy Serkis-directed The Hunt for Gollum, as confirmed this week by the Hollywood Reporter.
You’ll probably have heard about the movie: Serkis is back as Gollum, Ian McKellen returns as Gandalf, and the whole thing is about a barely mentioned, if crucial, section of LotR in which Aragorn is charged with chasing down the snivelling, one-time owner of the One Ring before Sauron’s forces can get to him.
There is a pretty basic, if horribly torrid, resolution to this particular narrative in the book: Frodo has the ring because Bilbo left it to him when he set off to Rivendell at the beginning of the story. Dump it in the fires of Mount Doom and job done. Some of you might think that is why Tolkien himself spent only a handful of pages detailing this episode, despite the fact that it covers the best part of two decades of actual events. But that has not stopped Serkis, Peter Jackson (now a producer) et al deciding to go all in.
This is where Taylor-Joy enters the proceedings. Seren, not mentioned in Tolkien, we are told is a “trusted, lethal agent” of the elvenking Thranduil, who will once again be portrayed by Lee Pace from the Hobbit films. She is a Sindar elf, one of the clan that decided to stay behind in Middle-earth when many of their kin set out across the ocean to live forever in the Undying Lands, which means she most likely hails from the forest of Mirkwood. In Tolkien’s stories, it is to Thranduil’s halls in the north-east of the corrupted forest that Gollum is taken by Aragorn after the ranger finally tracks him down. It is there that Gandalf arrives to interrogate him.
This, broadly, we already know, so it is the hunt itself that must compel us if this new film is to feel like anything other than a piece of expensive gap-filler. The arrival of the previously unmentioned Seren, especially in the form of a high-profile actor Taylor-Joy, might give us some clues as to how the adventure pans out. Aragorn ploughing through Mordor and its miserable outer reaches never felt like a particularly enticing prospect. But what if he had a buddy to accompany him on the way?
Enter Taylor-Joy. For what if The Hunt for Gollum is not really a Gollum movie at all, but Middle-earth’s strangest road movie about a hunky future king, a gorgeous woodland assassin, and a miserable cave gremlin who knows too much? Perhaps Seren and Aragorn begin as enemies, spend the second act bickering through the Dead Marshes like an elven Midnight Run, then slowly learn to respect one another after discovering that, beneath all the immortal woodland hauteur and mud-caked Ranger gloom, they are both trying to stop the same catastrophic information leak. Maybe Seren is Thranduil’s outrider, dispatched from Mirkwood to make sure this devious little creature does not bring the shadow of Mordor crashing through the Woodland Realm. Perhaps the whole thing becomes a moral three-hander on which the fate of Middle-earth depends.
And yet even here we would be retreading the same swampy, deathly ground that Jackson tramped through in The Two Towers and The Return of the King. Serkis would get a whole new opportunity to gargle his way through Middle-earth, McKellen would be handed one last crack at perhaps his greatest role, and Jamie Dornan would get the thankless task of stepping into Viggo Mortensen’s mud-caked boots. It could well be superbly realised, a brooding Middle-earth chase thriller, a gorgeous swamp opera, an arthouse psychodrama in blockbuster armour. But we’re still no closer to understanding quite why the whole thing actually needs to happen.
Цитата:
Цитата:
Цитата:
_________________
С интересом и понятными ожиданиями, Dimitriy.
Уровень доступа: Вы не можете начинать темы, Вы не можете отвечать на сообщения, Вы не можете редактировать свои сообщения, Вы не можете удалять свои сообщения, Вы не можете голосовать в опросах
Марианна Базаркулова, эксперт по практическому применению ИИ в бизнесе платформы искусственного интеллекта LibraChat, на примере текстов рассказала, по каким признакам можно распознать нейросетевой контент.
В креативных индустриях рынок труда давно стал навыкоцентричным. Работодатель внимательно смотрит на реальные компетенции, тщательно тестирует практические умения. При этом, диплом, статус вуза и ранее занимаемые должности значат для работодателя всё меньше. Конечно, в таких условиях найм становится более трудоёмким и кропотливым, что не позволяет диджитал-агентствам масштабироваться в нужном темпе.
Спасением становятся стажировки. Агентство «Лайка» второй год проводит стажёрские программы для студентов и молодых специалистов. По их результатам ребята не только осваивают практические навыки на реальных проектах, но и трудоустраиваются. Классический «вин-вин», как, если бы это была не стажировка, а бизнес-сделка.
В 2025 году вектор развития рекламной индустрии изменился: период восстановления сменился этапом оптимизации затрат и повышения окупаемости инвестиций. На фоне инфляции и макроэкономических факторов динамика рынка снизилась, а рекламодатели перераспределили бюджеты в пользу экосистем и инструментов с измеримым возвратом средств. Вадим Мельников, директор Kokoc Performance (входит в Kokoc Group), проанализировал показатели прошедшего года и рассмотрел сценарии развития рынка на 2026 год.
Владимир Нерюев, заместитель генерального директора коммуникационного агентства "Аура" (в составе "Газпром-Медиа Холдинг"). По мнению современных демографов, поколение Z – это молодые люди, которые родились после 2003 года. То есть сегодня им не более 22-23 лет. Они буквально только что закончили обучение в университетах и прямо сейчас выходят на рынок труда. Но насколько готово современное общество, состоящее из представителей других поколений, принять их ценности и их подход к работе?
Advertology побывал на выступлении бизнес-психолога Евгении Хижняк на конференции SM Network 2025 и рассказывает, как оставаться успешным в мире постоянных перемен.
Чего не хватает радио, чтобы увеличить свою долю на рекламном рынке? Аудиопиратство: угроза или возможности для отрасли? Каковы первые результаты общероссийской кампании по продвижению индустриального радиоплеера? Эти и другие вопросы были рассмотрены на конференции «Радио в глобальной медиаконкуренции», спикерами и участниками которой стали эксперты ГПМ Радио.
Деловая программа 28-й международной специализированной выставки технологий и услуг для производителей и заказчиков рекламы «Реклама-2021» открылась десятым юбилейным форумом «Матрица рекламы». Его организовали КВК «Империя» и «Экспоцентр».
28 марта в Центральном доме художника состоялась 25-ая выставка маркетинговых коммуникаций «Дизайн и реклама NEXT». Одним из самых ярких её событий стал День социальной рекламы, который организовала Ассоциация директоров по коммуникациям и корпоративным медиа России (АКМР) совместно с АНО «Лаборатория социальной рекламы» и оргкомитетом LIME.
RSS