Ренцо Пьяно: мы давно хотели построить что-нибудь в Москве

– Вы часто говорите, что архитектура – это политика. Недавно вас выбрали пожизненным сенатором в итальянский парламент. Каково вам работать в России, учитывая то, что ваш политический недруг Сильвио Берлускони – личный друг президента РФ Владимира Путина?

– В качестве сенатора я не занимаюсь партийной борьбой, я независим от нее. Меня интересует только моя профессиональная сфера, а именно – развитие городской периферии. Не будем забывать, что слово "политика" происходит от слова "полис". То есть политика – это искусство управления городами. И в случае этого проекта мы работаем на то, чтобы Москва стала более интересным, более открытым городом. А все, что касается Сильвио Берлускони, меня не очень интересует.

– Хорошо, но какому обществу или социальному слою адресован ваш проект?

– Это публичное пространство, оно для всех без исключения. Я же с этого начал, когда работал вместе с Ричардом Роджерсом в Париже. Мне было 33, ему – 36, и наша политика заключалась в том, чтобы открыть красоту и культуру вообще для всех. Поэтому мы построили Центр Помпиду. Я уже стар, но занимаюсь тем же самым. Мы занимаемся в основном общественными пространствами – проектируем музеи и университеты. В ГЭС-2 предполагается огромная площадь общедоступных пространств. Лес, открытый первый этаж – все это даст людям возможность разделить некие ценности. Слава богу, проект не рассчитан на определенный класс людей. Он для того, чтобы все встречались, просто были здесь, сидели в библиотеке, смотрели кино, слушали музыку, задумывались об экологических аспектах. Речь идет о гражданской ценности городов. И такие проекты обогащают города, делают их более пригодными для жизни.

– Тут запланировано открытое пространство, "волшебный фонарь", как вы его называете, но еще и лес – противоположность открытости. Зачем нужна березовая роща?

– Это же не густой лес, это скорее метафора. Он заполняет пространство, ограничивает его. Надо сказать, что квадратная форма нашего участка – жест простой, но очень сильный. Так же думали и в Нью-Йорке, когда проектировали Центральный парк: просто отрезали прямоугольный кусок. Такие вещи настолько просты, что живут долго. В любом случае лес важен, и важно, что он березовый. Летом будет зелено, а зимой белые стволы дополнят ощущение "храма света", возникающее от основного здания. В общем, это совсем не Бирнамский лес, он не собирается нападать на посетителей.

– Когда вы поняли, что возьметесь за этот проект? Что послужило точкой невозврата?

– Нельзя назвать только одну причину. Во-первых, мы – мастерская – давно хотели построить что-нибудь в Москве. Это город с большой историей. Еще важный момент. Для меня, человека средиземноморской культуры, важно, что мы собираемся строить на воде. Это, конечно, не море, но тем не менее. В-третьих, делать места для людей в городе – это наша работа. Это то, что мы делаем. Наконец, заказчик Леонид Михельсон – очень интересный человек. Он приземленный, но и мечтатель одновременно. И это важное сочетание. Все это вместе превращает ГЭС-2 в один из самых интересных проектов в нашей мастерской. Сейчас мы работаем примерно над 12 проектами в трех мастерских – в Нью-Йорке, Генуе и Париже.

– Я бы хотел жить в городе, где такой проект реализуем, но что-то не очень верится...

– Послушайте, когда мы с Ричардом Роджерсом участвовали в конкурсе на Центр Помпиду, мы тоже волновались. А потом перестали и решили сделать что-то необыкновенное, действительно свое. Нас выбрали, а значит, чудеса бывают. Наверное, особое положение звезд и планет нам помогло. В нашей мастерской есть правило: никогда не сдаваться.