Бесхарактерный Баухауз

Предмет - совместные выставки, взаимные визиты, знакомство, обучение студентов и преподавателей Баухауза и ВХУТЕМАСа (и его наследниками - ВХУТЕИНа и АСИ).

Тема напрашивается интересная - «мы и они», взаимное восприятие. Из немногочисленных экспонатов - официальной и личной переписки, репродукций плакатов, фотографий, чертежей и рисунков зданий, вещей, театральных костюмов и портретов участников событий - узнаем, что германские коллеги воспринимались москвичами как холодноватые, рациональные перфекционисты (эстеты - в ранний период работы Баухауза и функционалисты - в период поздний). А русские для немцев, наоборот - то наивными орнаменталисты, то яростные «нигилисты», то консерваторы. Соответственно радовались и огорчались немцам наши.

Материал исследования научного сотрудника музея МАРХИ Татьяны Эфрусси довольно скуден и тянет на курсовую работу первого курса истфака, где уже понятно, что нужно ссылаться на факты, а не выдумывать, но все еще не понятно, как выстраивать материал помимо простой хронологии.

Фотографии и тексты (бледным шрифтом) налеплены на прозрачные стенды, все - примерно одного размера - экспозиция размазана по стенам просторной квадратной галереи, как манная каша по ртарелке. Ходи-зевай. Но можно и не ходить, а взять серенькую газетку-буклет - там почти все есть - мелким кеглем.

М. Бройер. Стул «Василий». 1925.

В качестве украшения 25 октября - лекция Торстена Блюме, сценографа, хореографа, искусствоведа и куратора, сотрудника Фонда Баухауз в Дессау, о театральной мастерской Баухауза, его концепции архитектурного движения и двумя звездными руководителями - Вальтером Гропиусом и Оскаром Шлеммером.

Оказывается, театр Баухауза - единственный непрагматичный уголок школы, но фрагмент немаловажный - в экспериментах с телом, формой, цветом, звуком и сценографией рождается новая пространственная эстетика. Да и не только: отсюда же «растут ноги» у мультимедийных инсталляций, ненарративного видео.

Девиз баухаузцев - механизация всего, что поддается механизации и освобождение всего, что поддается освобождению, продлевая человеческое тело в различных формах и фактурах. Стекло, металл, антенна, трубочки, шарики, колечки, проволочки, целые машины - со всем этим актер контактирует внутри разного рода «скафандров», а затем и без костюмов - всего лишь с масками и аксессуарами, светом и звуком. Эдакое техногенное буто, репортажная клоунада, часто не требующая профессиональной подготовки. Такова же и музыкальная какофония, и световое сопровождение. Баухаузцев интересует чудо устройства фото- и киноаппаратов, а сама архитектура кажется громадной машиной, куда забрался бесстрашный муравьишка-человек. И этот человечек не прочь над своей затеей посмеяться. По-Брехтовски, по- Флессеровски, открывая форточку эксперимента, и общения как можно шире. Атмосфера ничем не сдерживаемого техно - вот достижение театральной сцены Баухауса.

В рамках лекции показан опыт абстрактного театра студенческой труппы из МАРХИ - результат воркшопа, проведенного Блюме - «фрагмент незаконченного проекта театральной мастерской Баухауза: танцевальная инсталляция «haus py» (июнь-июль 1927), представляющая некий движущийся «дом». Он демонстрируется в общем контексте, на экране.

Но Блюме ситуацию не спасает: он рассказывает только о Баухаузе, сравнения с нашим театром, сценографией, костюмами, пластикой и репертуаром не входит в его задачу и не сильно интересует куратора. А зря. Стул и стул, лампа и лампа, дом и дом, плакат и плакат, и особенно театр и театр - вот это было бы здорово представить на первом плане. А уж на периферии - пунктирными уточнениями - письма, воззвания, фото. Понятно, что это дополнительный труд, но результат окупился бы сторицей.

При такой постановке темы любой желторотый первоклашка-мархист, выпускник школы «Старт»  смог бы создать яркий выставочный интерьер - с чертежами, макетами, антропометрическими картинками, разноформатной развеской, коллажем, видеорядом.

Выставка проходит не только в ведущем архитектурном вузе страны, но и в рамках « Года Германии в России». Значит, и денег должны были дать... Почему ж так мало энтузиазма? А между тем,  в интернете - куда веселее. Тут, например, можно встретить реконструкцию «Триадического балета» и «Танца жестов» Оcкара Шлеммера начала 70-х годов.

А также эксперименты абстрактного театра, явно уходящего корнями в Баухауз. Если бы они добавили драйва студентам-воркшоповцам, возможно, мы бы увидели их перформанс живьем, а не на крошечном экране. И там же, на You-Tube висят куда более интересные снимки и хроники Баухауза в Дассау....

Ведь можно было, учитывая все это, сделать собственную видео-презентацию о сравнении характеров и достижений новаторов двух стран. В наш-то скорый на руку, цифровой век?

Ни о каких студенческих дискуссиях вокруг слова «Баухауз» тоже было не слышно, а ведь это слово кого только не объединило, не очаровало и не ввело в ступор! Был ли у нас тот самый Баухауз или мы болели чем-то принципиально другим? Какой опыт мы вынесли из обоюдных переживаний, и как переживаем сходные состояния теперь?

Словом, выставка «Баухауз в Москве» вышла бесхарактерной и фрагментарной и повисла знаком вопроса обо всем, что ни возьми - от философского, социального, эстетического диалога русских и немцев до отдельных экспонатов. Например, в экспозиции висит портрет Оскара Шлеммера «Парацельс. Законодатель», ошибочно принятый тогдашней русской критикой за пародию на местный клир. Но почему был нарисован и привезен в Москву именно «Парацельс» - никто не потрудился рассказать.

Организация московских выставок и взаимных экскурсий немецких и советских архитекторов - из тех сюжетов, что без хорошего мяса, без актуальной проблематики, быстро превращается в набор пыльных музейных бумажек. Что, собственно, и произошло. Единственный вопрос,который поднимает такое казенное равнодушие -  кому он нужен сегодня, это несчастный Баухауз? А вместе с ним и конструктивизм с супрематизмом, да и вообще вся эта лиминально-техногенная "Культура-1"?

Есть в маркетинге такое словечко «позиционирование». Заимствованное из наблюдений за искусством и  вообще коммуникацией. Враждебное фактологии, но дружественное архитектуре. Хотя... как-то неудобно, признаться, с рекламным термином, да в кураторский дискурс...