Интервью

Протей Темен: в определенный момент мне стало слишком много цвета

Протей Темен: в определенный момент мне стало слишком много цвета

Художник и дизайнер, куратор профиля «Анимация и иллюстрация» Школы дизайна НИУ ВШЭ Протей Темен о смысле художественного образования, поэтике космоса и важности навыка рассказывания историй.

– Ты только что закончил принимать экзамены у своих студентов. Прежде, чем обсудить твою преподавательскую практику, расскажи, где и чему ты сам учился.

– Сначала был Институт телевидения и радиовещания, где я не доучился по специальности художник-постановщик. Затем в Институте рекламы я должен был стать арт-директором. Но это все немного прошлая жизнь. А то, что подошло больше к темам, интересующим меня сегодня, ощущениям даже, это курс Института проблем современного искусства. Там была годовая программа, но именно она оказалась эффективнее всего с точки зрения смыслов.

– А теперь ты преподаешь в ...

– В Высшей Школе Экономики. Здесь я веду два курса. Один называется «Анимация и иллюстрация», а другой – «Креативное проектирование». Там мы производим смыслы и приводим эти наработки в форму завершенного высказывания, некоторого самостоятельного продукта. Это может быть все что угодно, от видеоклипа до книжки. К примеру, в прошлом году студенты из группы «Дно» проводили большие визуальные исследования в сфере искусства и современной культуры. Параллельно с этим у них был проект «Кола и орешки» – серия групповых выставок. Вернисажи были раз в две недели. Кто-то из группы становился куратором, предлагал тему, а остальные выступали в роли художников. Так за год мы провели 16 выставок.

Последняя проходила на ВВЦ. Здесь мы с ребятами делали перформанс, в котором обыгрывали классический класс по рисунку. В центре зала была большая гора объектов в виде обычного натюрморт–фонда некоторой школы ИЗО. Каждый объект символически изображал одну из прошедших выставок в рамках серии. Получилась своеобразная черно-белая инсталляция из иронично–живописных объектов и драпировок на подиуме–зиккурате. Ребята сидели вокруг него и рисовали натюрморты, а я ходил между ними и, играя роль областного преподавателя по рисунку, давал им советы: «Смотрите, какая складочка здесь пошла» и «Вытюкивайте–вытюкивайте». Все это мы делали с серьезными лицами, я громко артикулировал, и посетители выставки были уверенны, что присутствуют на реальном уроке. На самом же деле, это было несколько ироничное высказывание, позволяющее нам самим, в первую очередь, осмыслить, что мы делали в течение года.

– Ты сейчас описал перформанс и прям-таки вернул меня в художественную школу, куда я ходил в детстве. Школу я не закончил, но с тех пор меня интересует вопрос о важности художественного образования. Нужно ли художнику учиться?

– Художественное образование – слишком широкое понятие. Если ты куратор, теоретик, то это тоже художественное образование. Да и художник давно не только тот, кто рисует руками и очень часто это вообще не про рисование. У нас в Школе рисовать специально учатся только иллюстраторы. Но никто не учит ребят обрубовке или анатомии. Их рисование в первую очередь идет от характера и концепции. Те выставки, о которых я рассказывал, проходили вне образовательной программы. Это была наша с ними внутренняя договоренность. Мне кажется, что это важный опыт, который помогает по-новому структурировать мозг, чтобы находить новые связи между какими-то темами, объектами, идеями и явлениями. А сейчас на третьем курсе они с профессиональным куратором Машей Калининой будут изучать кураторское мастерство. И это уже серьезная теоретическая подготовка, тогда как наша была больше про практику организации выставки и скорость животной реакции.

– У тебя на курсе есть любимчики, особенно талантливые ребята, которых ты мог бы взять в подмастерья?

– Слово подмастерье не совсем подходит для моей практики. Конечно, случалось, что я просил ребят ассистировать. Но для вовлечения в работу над своими проектами других людей я придумал формат, который называется «Царапина». Это смесь из практик дадаистов и концептуалистов. Художник создает набор правил, по которым в дальнейшем происходит работа зрителя. Так я провел несколько сессий с числом участников от пяти до тысячи человек. В общем виде это выглядит так, что случайный человек по определенным правилам оставляет след на холсте, принимая участие в создании коллективной картины. Хороший пример такой сессии – это работа «Визуальное караоке», которая проходила в «Новом крыле» дома Гоголя. Там в стену был вмонтирован экран, на котором транслировались абстрактные фигуры–закорючки. Рядом стоял стол с листами и маркерами. Мы приглашали зрителя перенести одну из фигур, подписаться и повесить получившуюся работу на стену. Правила не были записаны. Люди должны были считывать их из контекста и тех листов, которые уже находились в комнате. Эта «Царапина» шла три месяца и в итоге мы получили тысячу листов от посетителей. Получилось очень интересно, потому что все высказывания в итоге можно было четко разделить на четыре группы: кто-то рисовал зайчиков и уточек, кто-то изображал то, что требовалось, третьи вступали в диалог через текст и просто писали мне послания, а четвертые додумывали правила и как-то резонировали. Весь этот архив я сохранил и, возможно, скоро издам его в виде книги.

– Кажется, я видел кадры с этого проекта в твоем черно-белом инстаграме. Расскажи, куда ушел цвет из твоих работ?

 Слушай, в определенный момент мне просто стало его слишком много. Это же было давно. Первые мои графические работы были черно-белыми, а потом меня эпизодически выносило в очень разноцветные штуки. Там много моментов, технических и идеологических, которые привели меня к такому формальному ограничению. Все это носит ритуальный характер. Вообще, мне кажется, что искусство и есть ритуал, который предполагает особое состояние и регулярные практики. Чтобы поддержать этот ритуал, я вытащил весь цвет из всех работ, которые находятся в моем архиве.

– Твой творческий метод ты называешь сюрритуализм. Что это такое?

– Как идея сюрритуализм сформировался пару лет назад. Он включает в себя все те вещи, о которых я говорил выше. Если искусство – это ритуал, на самом деле, не совсем понятно, зачем им заниматься, и кому он нужен. Однако, набор важных и ценных для меня образов, стоящих на пересечении алхимии, космоса, археологии, квазинаучных иллюстраций, – достаточно большой список интересующих меня предметов, который порой соединяется с чистым текстом или детскими рисунками – вот на пересечении этих тем и появляется что-то, что я монотонно ищу. Та формулировка, которая написана у меня на сайте, со временем дополняется. Изначально фраза «Абстрактная айдентика: повседневная спектакулярность через черное пятно» появилась, собрав вопросы, которые я ставил перед собой. Эта намеренно «заумная» формулировка стала иронией по поводу стилистики большинства кураторских текстов и экспликаций на выставках, в которых используется сложная не всегда понятная неподготовленному зрителю лексика. В итоге я понял, что сделал удобную формулу для описания того, чем я занимаюсь. Потому что ее можно расширять и уточнять, так с каждым проектом я добавляю по одному слову и формулировка превращается в текст. Сейчас это «Визуальная дислексия сюрритуализма: абстрактная айдентика повседневной спектакулярности».

– Журналисты часто называют тебя медиа-художником. Возвращаясь к теме ритуала, хочу спросить про твое отношение к медиа. Сегодня медиа – это стремительно меняющаяся среда, а ритуал предполагает что-то устойчивое, повторяющееся. Я вижу здесь некоторое противоречие. Как ты вычленяешь ритуальность из мощного информационного потока?

– Смотри, тут есть важный момент. Я не работаю с медиа, как с полем информационных инструментов и мультимедийных средств. Я давно уже не занимаюсь цифровым искусством. Сегодня мои инструменты: тушь, маркер, бумага. Для уточнения правил и формализации я как раз сознательно отказался от всего цифрового. В каких-то релизах по сей день всплывает формулировка «медиа-художник», но я им никогда себя не ощущал. Это слова, примененные кем-то снаружи, и они, почему-то, до сих пор курсируют.

– Хочу поговорить с тобой про столичную арт-тусовку. В 2013-ом мне удалось побывать на открытии выставки Юрия Альберта, которую делала Катя Деготь, где я увидел всех тираннозавров московского искусства. Было понятно, что в этом поколении художников есть сообщество с очень тесными связями. Есть ли что-то подобное в молодой арт-среде Москвы?

– Ты знаешь, я немного вне этой структуры. Так получилось, что большую часть времени у меня нет контакта с ребятами, которые сформировали в России то, что мы сейчас понимаем под современным искусством. Некоторых, конечно, знаю лично, а о ком-то просто слышал, но никогда не был знаком. Открытия выставок, как основная площадка встреч, проходит мимо меня. Моя тусовка сформировалась в начале нулевых, когда многие ребята стали переезжать в Москву. Тогда сложилось сообщество в несколько сотен человек, и это происходило в клубах, в местах досуга. В итоге, когда все подросли и нашли себя – кто-то стал журналистом, кто-то куратором, кто-то музыкантом или художником – их профессии не стали основой для общения. А друзей из области искусства я нашел в процессе обучения в ИПСИ. Кроме того, что с ними мы делаем выставки, у нас есть человеческие привязанности. В общем, обычная дружба

– У тебя есть зарубежные проекты. Что это за галереи, и какие проекты можешь особенно отметить?

– Очень разные места. Были и групповые проекты на больших выставках, таких как Венецианская биеннале. В 2011-ом году одним из кураторов был греческий медиа-художник Мильтос Манетас. Наверное, после моего участия в его проекте меня до сих пор связывают с медиа. Тогда я как раз работал с проекцией и диджитал-анимацией. Суперяркие цвета в моих работах относятся к тому времени. Еще один большой проект был на биеннале нового цифрового искусства в Сан-Паулу. Его курировал Давид Килес Гильо, прекрасный человек, который выпускал в Барселоне журнал ROJO, посвященный уличному абстрактному искусству. Это такое совмещение абстракции, геометрии, диджитала, стритарта – адский замес современной авангардной культуры, то, что сейчас, наверно, можно было бы назвать пост-интернет. Потом Дэвид уехал в Бразилию и позвал меня делать мой первый анимационный фильм. Работа состояла из трех параллельных частей – анимационная история, видео-ряд, комментирующий анимацию и мое перформативное выступление на фоне видео-ремикса Макса Хаттлера, лондонского видео-художника. Большинство зарубежных проектов начинаются с того, что кто-то просто пишет: «Давай сделаем». До начала работы я не знаю, откуда приходят приглашения – какие-то галереи того или другого формата. Мне всегда интересно посмотреть, как все это будет работать, поэтому я участвую в выставках разного масштаба. Специально я ничего не выбираю, мне интересен случай.

– Как случилось, что ты участвуешь в «Результ/Арте»? И здесь же пару слов об инсталляции «Комета неоновая звезда», которую ты там представляешь?

– Я давно знаком с организаторами. Давно дружу с Оксаной Бондаренкои ее сестрой Олесей. Мы делали много совместных проектов, поэтому вопрос о том, участвовать или нет, у меня не возникало. А про «Звезду»... Ты знаешь, это настолько чистая работа, что особо и рассказывать не о чем. Мне нравится образ кометы, падающей звезды. Нравится представлять, что она несется где-то там далеко, такой гигантский фаербол, а с другой стороны – это маленькая белая точка на небосклоне, и всем кажется, что она приносит какую-то удачу. Хороший образ есть в иллюстрации к одной из первых книг Коперника, где он классифицирует хвосты комет. Невероятно важная картинка для меня. Да и вообще меня интересует поэтическая часть космоса. Сейчас я готовлю проект, в основе которого рассказ про муравья, который заполз в скафандр к космонавту, когда тот взлетал. Вся выставка будет разворачиваться вокруг этой ситуации: предпосылки, что произошло до и после. Такая басня из десяти микро-частей, в которой рассказывается, как люди строили космические корабли, чтобы заселять другие планеты. А муравей бежал от страха из муравейника, который неподалеку от космодрома яростно разрушал мальчик.

– Меня очень увлекает тема нарратива в культуре, и кажется, что сегодня рассказ все больше актуализируется, а навык рассказывания историй стал важным в самых разных областях: журналистика, реклама, искусство. Прокомментируй этот момент, пожалуйста.

– С удовольствием. Это тема, над которой я размышляю довольно давно. Мне всегда казалось, что абстрактные работы должны быть самостоятельными. Я понял, что когда чем-то таким занимаюсь, мне нужен свод правил, которые заставляют принять решение в момент создания работы. Так что текст в моих работах есть почти всегда, но не всегда он указан. У каждого конкретного пятна есть название. Потом из этих слов генерируются рассказы, микро-сказки. Я не знаю, как они должны быть соединены с картинкой. Она ни в коем случае не выступает иллюстрацией к рассказу. Скорее, это некий параллельный медиум. Есть текст, а есть картинка, которая рассказывает о том же. Все вместе они создают некоторую среду вокруг идеи, и рассказ выступает кирпичиком в создании этой среды. Я хотел бы, чтобы к концу года уже вышли несколько моих рассказов в виде маленьких книжек. Этот новый тип медиума сейчас мне очень интересен. Рассказ иногда точнее рисунка. Когда картинка точна, она стремится к плакату, знаку. Для меня чаще всего отдельный знак слишком конкретен. В этом смысле момент ускользания, когда создается пространство для фантазии и интерпретации – волнительнее. Сказанное есть ложь. Этот элемент является ключевым в процессе выживания искусства, а стенки нарратива вокруг позволяют его реализовать, создать этот вакуум.

Олег Лутохин (itsmycity.ru)
Advertology.Ru

06.11.2015

на печать


Комментарии

Написать комментарий

 Проверочный код

Архив

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс

Рассылка

Подписка на рассылку

E-mail:
 

Также нашу рассылку вы можете получать через

E-mail:  

Есть мнение ...

PR-бюджет в 50 тысяч рублей приводит московский бизнес к разочарованиюPR-бюджет в 50 тысяч рублей приводит московский бизнес к разочарованию
Коммуникационное агентство «Со-общение» провело исследование удовлетворенности компаний Москвы и Санкт-Петербурга результатами использования PR как инструмента продвижения своих товаров и услуг.
Как видео помогает сайтам улучшать позиции в поискеКак видео помогает сайтам улучшать позиции в поиске
Специалисты сервиса Rookee провели эксперимент и выяснили, влияет ли видео на ранжирование сайта в поисковых системах.
Почему русская адаптация рекламной кампании Reebok это ад и днищеПочему русская адаптация рекламной кампании Reebok это ад и днище
В оригинальной версии рекламная кампания называется Be more human, то есть будь человечнее. Она не про пол, она про человека. И про равенство людей, гендер здесь вообще не важен.
Есть ложь, наглая ложь и статистикаЕсть ложь, наглая ложь и статистика
Это известное выражение знаменитого писателя и в чем-то юмориста Марка Твена я вспомнил в связи с развернувшейся в СМИ дискуссией вокруг последних достижений наших статистиков.
Важные Тренды Digital-маркетинга на ближайщие 2 года: 2019-2020 годыВажные Тренды Digital-маркетинга на ближайщие 2 года: 2019-2020 годы
Маркетинг постоянно изменяется и переходит из одного состояния в другое, более соответствующее нашим реалиям. На сегодня классический маркетинг передает эстафету маркетингу цифровому, и это направление очень активно развивается благодаря окружающим нас многочисленным цифровым технологиям.

Книги по дизайну

Загрузка ...

Репортажи

В ЦДХ прошел День социальной рекламыВ ЦДХ прошел День социальной рекламы
28 марта в Центральном доме художника состоялась 25-ая выставка маркетинговых коммуникаций «Дизайн и реклама NEXT». Одним из самых ярких её событий стал День социальной рекламы, который организовала Ассоциация директоров по коммуникациям и корпоративным медиа России (АКМР) совместно с АНО «Лаборатория социальной рекламы» и оргкомитетом LIME.
Форум "Матрица рекламы": к рекламе в интернете особое...Форум "Матрица рекламы": к рекламе в интернете особое...
На VII Международном форуме «Матрица рекламы», прошедшем в ЦВК «Экспоцентр» в рамках международной выставки  «Реклама-2018», большой интерес у профессиональной аудитории вызвала VI Конференция «Интернет-реклама».
87% компаний используют три и более каналов для внутренних...87% компаний используют три и более каналов для внутренних...
«Лучшие кейсы по внутрикорпоративным коммуникациям. Ключевые тенденции последнего времени. Изменения стремительны, успеваем ли мы за ними?» - данную тему 25 апреля 2018 года обсудили на заседании  Комитета по внутрикорпоративным  коммуникациям Ассоциации менеджеров.
New media, new creativity! "Серебряный меркурий" расширяет...New media, new creativity! "Серебряный меркурий" расширяет...
21-22 марта в Санкт-Петербурге состоялся IV Фестиваль рекламы и маркетинговых услуг «Серебряный Меркурий. Северо-Запад», в рамках  которого прошла Большая конференция. Организатором мероприятия стало ведущее брендинговое агентство России – Brandson (Total Identity Group), во главе с Генеральным директоров агентства, Членом совета АБКР, Еленой Юферевой.
Выставка, посвящённая 100-летию со дня рождения Георгия ЩетининаВыставка, посвящённая 100-летию со дня рождения Георгия Щетинина (6)
В Государственном музее А. С. Пушкина открылась выставка, посвященная не столь широко известному, но заслуживающему пристального внимания художнику-иллюстратору ХХ века Георгию Щетинину.

Форум

Вакансии

  • Загрузка ...

на правах рекламы

19.05.2019 - 21:01
RSS-каналы Advertology.RuRSS    Читать Advertology.Ru на Facebookfacebook    Читать Advertology.Ru ВКонтактеВКонтакте    Читать Advertology.Ru на Twittertwitter   
Advertology.Ru - все о рекламе, маркетинге и PR

Вход | Регистрация